«Китайцам плевать на то, как ты танцуешь»: зачем уральские танцовщицы едут работать в Китай

Обложка: flickr.com

Нашим девушкам не танцуется на Урале, поэтому они улетают работать в Китай. Что заставляет их уезжать – поиск высоких зарплат или опасных приключений? Редакция VSetyah поговорила с танцовщицами, которые работают в Китае, и узнала, для чего они летят нелегально, сколько зарабатывают, что терпят, и почему хотят ещё.

Фото: @samiweisburg

Почему вы решили поехать в Китай?

Лена Киселёва: В 2015 году я собралась танцевать в Дубае, но родители запретили. Через пару дней мне предложили поехать с шоу-балетом в Китай. Мама сказала, что сама всегда хотела там побывать, поэтому я должна осуществить её мечту. И я поехала в Ханчжоу на 90 дней по бизнес визе. Когда, если не в молодости, совершать необдуманные поступки?

Маша Курсова: Я в Китае уже пятый или шестой раз, сбилась со счета. В сумме за год я здесь уже девять месяцев. Для меня был актуален высокий заработок. И это был мой первый выезд за границу. Когда мой молодой человек ушел в армию, я решила уехать.


«Когда мой молодой человек ушел в армию, я решила уехать»


Аня Шумкова: Это была моя мечта, потому что мои знакомые постоянно летали работать в Китай. Ещё я хотела заработать на поездку на Филиппинские острова.

Света Тверкинсон: Крутая возможность посмотреть другую страну и заработать неплохие деньги.

Фото: Маша Курсова

Настя Зинченко: В девятом классе подруга летала туда работать, я захотела тоже. Первый раз поехала в 18 лет как вокалистка, потом стала танцовщицей. Морально было сложно, но Китай стал моей финансовой подушкой безопасности.

Как устраивались на работу?

Лена Киселёва: Высокая блондинка – высокий шанс устроиться на работу, даже если танцуешь не очень. Если ты низкая и вообще не умеешь танцевать, тоже устроишься, но за самую низкую цену. Чем лучше выглядишь, тем дороже стоишь.

Маша Курсова: Мой рост – 163 см, поэтому я не могла танцевать гоу-гоу в престижном месте. После первой поездки я подучила китайский язык и последние шесть месяцев я веду занятия. Друзья-китайцы устроили меня, а русским агентам я не доверяю.


«Китайцам плевать на то, как ты танцуешь»


Фото: Света Тверкинсон

Аня Шумкова: Важно быть худой. Босс говорил мне худеть, а я не хотела – люблю, когда есть, чем потрясти. Но я блондинка ростом 173 см, поэтому проблем не было. Если ты черненькая – перекрашивайся, блондинок они любят больше.

Света Тверкинсон: Китайцам плевать на то, как ты танцуешь, самое главное – высокий рост. Я полетела по деловой визе на три месяца. Слава богу, у меня нет контракта – могу уйти в любой момент. За дня три до вылета мне отказали на первом месте работы, поэтому сейчас я в деревне Хуэйчжоу. Танцуем в клубе каждый день с 23.00 до 3.00 – остальное время свободно.

Настя Зинченко: На вторую неделю в Китае у меня началась депрессия: если ты вокалистка в маленьком городе, ты всё время одна, поговорить не с кем. Мне сложнее искать работу, потому что я темненькая и рост 172 см. Меня даже спрашивали, не китайцы ли мои родители.

Фото: Лена Киселёва

С какими проблемами из-за нелегальной визы вы сталкивались?

Лена Киселёва: Все клубы дают полиции взятки, если у них есть иностранцы без рабочих виз. Но если кто-то нарушает договор или меняется руководство в полиции, система накрывается. Китайцы любят менять условия и часто добавляют работу, за которую не платят.

Аня Шумкова: Мы полетели по туристическим визам, потому что наши агенты в Екатеринбурге сказали, что сделают нам рабочую визу в Китае. Они собрали шоу-балет, мы согласились на одну зарплату, полетели с другой, а по факту получили третью – намного меньше. На пятый день нас поймали полицейские, и мы просидели девять часов в тюрьме: каждую девочку допрашивали в отдельной камере, нам запрещали разговаривать, забирали телефоны. А русский агент улетела, никому не сказав, и мы остались ни с чем. Тогда наш китаец поднял нам зарплату, собрал документы, отправил нас в Гонконг и сделал рабочие визы, хотя не был обязан – мы ему просто понравились. Контракт был на три месяца, а по итогу мы работали семь.

Фото: @yukato

Маша Курсова: Первый раз я полетела без бумаг. Я плохо знала английский, летела в Пекин двое суток, отдала за такси семь тысяч рублей, 12 часов добиралась на поезде до Линчжоу. Я ехала и молилась: «Хоть бы меня не забрали в сексуальное рабство!». С поезда меня сразу отвезли учить шоу и танцевать.  

Но главный сюрприз меня ждал в апартаментах. На фото они выглядели неплохо, но вживую это был ад: вместо туалета – дырка в полу, куда стекала вода из умывальника и стиральной машины, вся комната в плесени. Постельного белья и подушек, холодильника – ничего не было. Я села на кровать и заплакала – первый раз в жизни у меня была паническая атака. На этом же контракте я чуть не попала в тюрьму: нас поймали за отсутствие рабочих виз и увезли на допрос, но всё обошлось. Если летишь в Китай, ты должна быть готова к любому раскладу.

Фото: Настя Зинченко

Настя Зинченко: Всегда ездила по туристической визе, так клуб не платит налоги и зарплата у тебя выше. В Гуанчжоу перед Новым годом начались жесточайшие проверки, и нас уволили. После первой поездки внутренне я постарела лет на десять, а мне было всего 18. В первый месяц ты теряешь все свои нервы и после возвращения ко всему относишься спокойно.

Как китайцы обращаются с русскими девушками?

Настя Зинченко: Китайцы могут подойти и тыкнуть в тебя пальцем. Когда я в первый день вышла петь, на сцену забежал чувак, потрогал меня за грудь и убежал. Сейчас китайцы стали нахальнее: ты должна выходить в зал и пить с китайцами, веселить их. Это не подразумевает интима, ты просто сидишь с китайцами за столом, играешь в настольные игры, в «Цу-е-фа» и пьёшь с ними. В Гуанчжоу меня спрашивали: «Сколько стоит ночь с тобой?». Недавно моей подруге босс сказал, что она должна спать с гостями, и это не оспаривается, – естественно, все уволились. Даже рабочая виза не гарантирует того, что всё будет нормально.

Лена Киселёва: Китайцы нас боготворят, для них честь находиться в обществе с русскими девушками. В клубе, конечно, раза четыре по попе меня ударили, но это были в хлам пьяные люди.

Фото: Аня Шумкова

Аня Шумкова: Китайцы нас любили, потому что мы знали английский и пару фраз на китайском. Когда мы заболели и не могли заказать еду, я написала бармену, с которым мы работали, о нашей ситуации – через 15 минут мы уже ели. Но он так и не взял с меня деньги, сказал: «Не надо, я просто счастлив помочь вам». Мы даже не общались раньше!

Света Тверкинсон: С нами всегда ходит охрана, работодатели делают всё, чтобы нам было комфортно. Если к нам пристают, то охрана делает предупреждение или сразу выводит всю компанию из клуба.

Маша Курсова: Некоторые девушки ведут себя вульгарно и за деньги могут сделать всё. Но если ты изначально себя правильно поставишь, всё будет нормально.

Как проявляется разница менталитетов?

Лена Киселёва: Мужчина и женщина у них на равных правах: мужчина никогда не уступит место в транспорте, не поможет донести сумку. Но им можно всё простить за их дружелюбность и готовность помочь.

Фото: Аня Шумакова

Настя Зинченко: Китайцы очень грязные: в моих апартаментах семечки по всему полу были разбросаны. То же происходит в дорогих ресторанах: миллиардеры едят и бросают всё под себя, сваливают кости на пол. Жарко стало – они задирают футболку, пузо вываливается. Они везде курят – в лифте, в квартире, в постели. И это норма.


 «Миллиардеры едят и бросают всё под себя, сваливают кости на пол»


Маша Курсова: Между нами огромная пропасть – не понимаешь, чего они хотят. Они не любят проблем, и если ты задаёшь слишком много вопросов, никто с тобой работать не будет. Я выучила китайский, но они с первого раза не понимают, если понимают вообще.

Как вас отпустили семья и молодые люди?

Маша Курсова: Мой молодой человек отпустил меня, скрепя сердцем. Родители подумали, что буду танцевать в стриптиз-клубе – для них это был шок. Сейчас привыкли.

Фото: Настя Зинченко

Света Тверкинсон: Мой парень сам уехал работать на три месяца в другой город, а меня отправил работать в Китай. Родители переживали, думали, что это шутка.


«Он меня легко отпустил, а когда я вернулась, он был уже с другой»


Лена Киселёва: Все волновались, потому что там был сначала взрыв, а потом тайфун.

Аня Шумкова: Поездка открыла мне глаза на моего молодого человека: он меня очень легко отпустил, а когда я вернулась, он был уже с другой.

Фото: Маша Курсова

Настя Зинченко: Первый раз, когда я должна была ехать в Китай, я не поехала как раз из-за молодого человека. Потом мы расстались, и мне нужно было куда-то сбежать. А мама почему-то переживает за меня больше, когда я нахожусь в России.

Насколько отличается зарплата и отношение к танцам?

Лена Киселёва: В наши шоу-балеты жеский отбор по росту и хореографическим возможностям, а зарплата – 30 тысяч рублей и меньше. В «Феномене-А» и в «Пластик-шоу», где я работала, платят около 500 рублей за один номер. А в Китае я получала по 115 тысяч в месяц – разница есть.

Аня Шумкова: Китайские и русские ученики – это небо и земля. В Китае в любую непогоду идут на тренировку, всегда улыбаются, я получаю отдачу. Наши же уральские девушки такие: «Снег пошел – мы не придем, дождь пошел – мы не приедем». Если приходят, то вечно с суровыми лицами.


«Чтобы жить в Екатеринбурге, приходится зарабатывать в Китае»


Фото: @samiweisburg

Аня Шумкова: Здесь тяжело найти хорошо оплачиваемую работу. У нас многие считают, что танцы – это хобби, говорят «ищи себе нормальную работу». Танцоры зарабатывают у нас в городе очень мало, поэтому приходится ездить в Китай. А когда деньги тратятся, лететь снова. Это суровый танцевальный круговорот. Нормальные контракты в Китае – от 100 тысяч рублей в месяц. Я ещё преподавала: за один час групповых занятий вне зависимости от количества человек платят две тысячи рублей, за персональное занятие – пять тысяч.  

Маша Курсова: Года два назад я бы не смогла столько заработать в Екатеринбурге, а сейчас достижима и большая сумма. С танцами у нас всё плохо: никто не развивается, никто не хочет относиться к этому серьезно. Если я своим ученикам в Китае на тренировке даю перерыв, они будут стоять и повторять хореографию, даже если они занимаются для себя. Большинство учеников в России на перерыве идут смотреть в телефон, что нового кто выложил в Инстаграм.

Настя Зинченко: Когда в Екатеринбурге появились студии с системой фитнес-клубов, танцы стали бизнесом: хореограф, который в студии получал 40 тысяч рублей, сейчас получает 70-100 тысяч. Зарабатывать можно, но здесь ты работаешь двенадцать часов в сутки, а в Китае – час.

Фото: Настя Зинченко

Отношение к танцовщицам гоу-гоу, конечно, несерьезное. В головах русских мужчин девочки, танцующие в клубах – проститутки. В Екатеринбурге, например, со мной знакомится взрослый обеспеченный мужчина, хорошо общаемся, но как только разговор касается работы, начинаются вопросы: «Ты что, всю жизнь планируешь танцевать?». На этом диалог заканчивается.

Поедете ещё раз?

Лена Киселёва: Я обожаю Китай, думала переехать, но молодой человек изменил мои планы. Я бы поехала одна, но делать рабочую визу сложно. Нужно сдать кучу справок, экзамен по английскому в Гонконге. Выйдет не меньше 45 тысяч рублей. Либо нужно получить приглашение от работодателя, но тогда ты прикреплен к нему минимум на полгода, и в любой момент он может разорвать с тобой контракт.

Маша Курсова: Когда сидишь в китайской полиции, тебе угрожает депортация, начинаешь по-другому воспринимать эту жизнь. Последние два раза я уезжала, чтобы сбежать от внутренних переживаний из-за расставания с первой любовью. Сейчас в Екатеринбурге не сезон: я просиживаю свои деньги и ничем полезным не занимаюсь, поэтому уехала в Китай.

Фото: @ayahya09

Света Тверкинсон: Нет. Я первый раз так надолго уезжаю из дома. Жить в стране, в которой тебя не понимают – очень сложно.

Настя Зинченко: Ты там не развиваешься – только зарабатываешь на развитие. Но если найду хороший контракт, то поеду.

Аня Шумкова: Если подвернется контракт от одиннадцати тысяч юаней где-нибудь в Шанхае – поеду. Зарплата должна оправдывать потраченные нервы. Но сама искать работу там не собираюсь, меня туда больше не тянет. А всем девочкам, которые едут в Китай, я советую делать рабочую визу, чтобы не было проблем, с которыми столкнулась я.  

Текст: Анна Шевченко