«Я хочу, чтобы хип-хоп воспринимали серьёзно»: интервью с танцовщиком Артёмом Орловым

Брейк-данс недавно включили  в программу Олимпийских игр 2024 во Франции. В этой стране уличные танцы уже 30 лет развиваются как искусство. Известные хореографы создают постановки в стиле брейк-данс в национальных театрах, а за лучшими танцовщиками приезжают в Россию. Мы поговорили с би-боем Артёмом Орловым о том, как уральскому танцовщику попасть на сцену Франции, о брейк-дансе в церкви и предстоящем эко-перформансе.

О современных трендах: брейк-данс – спорт или искусство

Во Франции брейк-данс давно на театральных подмостках. Популярна ли эта тенденция для России?

Во Франции брейкинг на сцене театра уже лет 30. Но Франция отстает от американской уличной культуры на 10 лет. В плане постановок можно выделить еще Бельгию, Англию, Израиль. В России хип-хоп на сцене – это чаще коммерческий проект, чтобы делать деньги.

То есть, нашим танцорам нужно выезжать заграницу, чтобы развиваться?

У нас достаточно ребят, которые выезжают. Надо развивать культурную программу и искать заинтересованных людей, которые могут вложиться в проект. Когда я разговаривал с французским альянсом, я узнал, что для этих целей государство выделяет 5 тысяч евро в год. С этими деньгами даже наш с Сашей дуэт не окупится.

Ты называешь хип-хоп системой культурных связей. Что это значит?

Я хочу, чтобы хип-хоп воспринимали серьёзно. Сколько можно этого гангстерства? Мы не афроамериканцы с улиц. Хочется, чтобы у ребят была возможность реализовывать себя на сцене хотя бы пару раз в год. Взял бы какой-нибудь хореограф ТЮЗа, Театр Драмы или Театр Оперы и Балета уличных ребят и поставил бы с ними спектакль. Но никто не рискует! Где эти хип-хоп танцоры из Екатеринбурга, которые могут взять и сделать спектакль на полчаса? Да, это сложно: всё на свои деньги, никакого выигрыша. Но всё строится на амбициях.


О том, как попасть на национальную сцену Франции

Как начался твой танцевальный путь?

Мне всегда хотелось делать какие-то экстраординарные вещи. В детстве я занимался дзюдо и акробатикой. В 2000 году на городском мероприятии увидел команду «Физическая активность» и понял, что хочу танцевать брейкинг. Обычный парень стоит в толпе и вдруг выходит и делает что-то сверхъестественное – крутится и не касается ногами пола! Тогда меня ещё вдохновил клип Jam Style & DaBoogie Crew по МTV. Я пришёл в Дом культуры МВД и чуть с ума не сошел: там всё кипело, все ребята уже что-то делали.

А как ты оказался во Франции?

В 2009 году я прошел кастинг проекта «На грани». Это был год Франции в России. Французский хореограф Микаэль Лемер отбирал пять амбициозных танцоров со всей Свердловской области. Тогда он показал нам свой спектакль, в котором парни танцевали брейк в театре – это была совершенно новая для нас концепция. В итоге, проходит месяц, два, три – тишина, никто не говорит, берут ли нас. Оказалось, в течение трех лет Микаэль ездил и смотрел уровень танцоров: заходил в институты, на улицы. Через два года он отобрал Сашу Фролова и Аню Щеклеину, с которыми мы будем танцевать в пятницу, и меня. Ребята вскоре вернулись в Екатеринбург, а я уже десять лет работаю во Франции.

Страна изменила твоё отношение к танцу?

В 2011 году я посмотрел французский спектакль «Маленькая история.com» и в хорошем смысле получил пощечину: пять пацанов рассказывали историю своей жизни. Ты вникаешь в их рассказ без какого-то начала – будто включаешь телевизор, а фильм уже идет. Нет завуалированных вещей, которые были бы трудны для понимания. Гениальность в простоте.

О спектакле с русским акцентом

Получасовая брейк-данс постановка, которую ты представишь в Ельцин Центре, основана на твоей личной истории?

Да, она автобиографична. Когда был мелким, я часто ездил в деревню под Алапаевском. Мы купались, рыбачили, собирали ягоды, по огороду помогали, бегали, бесились. И я всегда смотрел на деревенских мужиков: они всё делали руками и объяснялись простыми фразами. Один садится на лавку и начинает что-то говорить. Ты сидишь с ними, слушаешь, не понимаешь, что происходит. Эта простота цепляет. Ты начинаешь копаться в этих воспоминаниях и понимаешь – тебе есть, что сказать. И говоришь это на сцене.

Как спектакль восприняла французская публика?

Я пошел на риск – вставил в спектакль много русского текста. Миша Измайлов, с которым мы придумывали и презентовали этот спектакль, на сцене читал поэму на русском языке. Это как смотреть фильм в оригинале. Ко мне многие подходили и говорили, насколько прониклись. Сейчас я хочу сделать интернациональный спектакль, но с русским акцентом, с выдолбленной «р». Для русского зрителя здесь итак есть комизм, а для французов его надо добавить.

О брейк-дансе в церкви и эко-перформансе

Ты возвращаешься в Екатеринбург, чтобы что-то изменить в сознании наших танцоров?

В этот раз – да. Раньше необходимо было вернуться к ресурсам, покататься на троллейбусе, пройтись по улицам в наушниках. Сейчас просто так приезжать не хочу. У нас с парнями есть «трио на час», которое мы показывали во Франции, Америке, Боливии и Малайзии. Есть техничный спектакль на полтора часа, который везде принимают на ура. В России эти спектакли разорвали бы видение хип-хопа.

В этот раз ты покажешь еще и перфоманс?

9 сентября я собираюсь показать перформанс в Доме Маклецкого. Сейчас набираю команду. Каждый участник будет играть свою партию, но по большей части это будет импровизация. Я уже делал так с проектом «Резонанс»: 2-3 танцора, световик и музыкант. Нам дали пространство – церковь, мы всё продумали и выстроили. Зрители передвигались по площадке, а мы создавали перформанс. В этот раз мы за два дня сделаем постановку, которая будет посвящена проблеме окружающей среды. Это актуальная тема, сейчас её многие затрагивают – попробуем и мы.

Фото предоставлены Артемом Орловым

Текст: Анна Шевченко